Новостной портал Мариуполя  Логин Логин:......Пароль:...  / Войти ...Регистрация  Напомнить пароль
 Театр    Кино    Литература    Музыка    Искусство  

Новостной сайт Мариуполя

Александр Бондаренко о чистом творчестве в прифронтовой зоне, раздражении от зрительских вымыслов и абстрактной геометрии картин без названий

16 июля 2020, 19:49

1
1147

Для создания полноценного нарратива развития изобразительной практики художника во временном отрезке между двумя войнами,  а также в процессе переформатирования социализма в капитализм, мы обратились к мастеру супрематического искусства Александру Бондаренко. 

Художник родился в Жданове 10 декабря 1949 года. Через 20 лет в Ростове закончил художественное училище.  С 1987 года является членом неформального объединения независимых художников «Мариуполь-87»,  а с 1988 года – член национального союза художников Украины. В нулевых вступил в творческий союз «ХарБорБонд»,  который в настоящее время активно работает над арт-проектами, направленными на  объединение Украины, расколотой политическим кризисом и военными действиями.

На вопросы о том, как появляется художник и развивается в отдельно взятой судьбе от соцреалистического фигуратива до супрематизма, мастер ответил в преддверии авторской выставки "Абстрактная геометрия", которая открывается в мариупольском художественном музее им. Куинджи 16 июля, где мастер представит вниманию зрителей более 40 работ.   

 Вы родились через четыре года после окончания  Великой Отечественной Войны и Ваше детство прошло в стране, восстанавливающийся после серьёзной исторической катастрофы, а Ваш 70-ти летний юбилей пришёлся на вторую войну, канонаду которой Вы слышите буквально из своей мастерской.  Влияло ли  первое обстоятельство на становление Вашей личности,  а второе на  Ваше творчество теперь?

В раннем детстве я был слишком мал, чтобы понимать, что творится вокруг. Да и взрослые тогда  не всегда понимали, что происходит на самом деле.  Мои родители – очень простые люди. Отец приехал вЖданов после войны, чтобы устроить жизнь из села в Одесской области, так как здесь шло активное строительство, восстановление предприятий. Сюда, в город, где были промышленные гиганты, молодые люди, такие, как и он, ехали в уже выбеленных временем гимнастёрках с орденами и медалями.  Оказавшись тут, отец нашёл свою любовь, спутницу жизни. Мама приехала в Жданов из России, из Орловской области.  Её пригласили родственники, поскольку город поднимался, и здесь были перспективы.  Они встретились, и в этой любви   родился я.

Помню, как мама меня малыша  ведёт в садик. Звучит песня «Утро красит нежным светом стены древнего Кремля», она мне нравится, но я, естественно, тогда не осознавал, что за этими словами, какая неправда. Когда подрос, понял, что не все радужно, что многие люди страдали, голодали. Но я был наивный, как все дети. Кстати, в садике взялся за  карандаш, лепил зверушек. Это как-то было заложено от  природы.  Мне это очень нравилось.  Потом была школа.

В школе педагоги выделяли как-то Вас, видели задатки художника?

Они сомневались,  сами не знали, где задатки есть, где их нет, это все сложно. Зато у меня было желание и подсознательная страсть  творить, рисовать. Я не мечтал ребёнком стать танкистом или лётчиком,  знал, что буду художником. Не присутствовало мук выбора профессии.  Мне ещё очень нравилась музыка.  Позже, в пятидесятых, в городе уже было много музыкальных школ, все любили музыку, она звучала во дворах.  Родители предлагали мне научиться играть на аккордеоне или баяне.  Но дело в том, что я не люблю быть на публике.  Мне больше нравилось  одному сосредоточится и войти в неизведанное, творить. Я чувствовал, что в творчестве есть много тайн.  Поначалу  срисовывал с репродукций. Где-то в третьем классе нарисовал лошадь, мне нравился коричневый цвет, блеск мелкой шерсти.  Тогда уже началась живопись. Я был на такой стадии, что  работал маслом,  и мне казалось, что это  достижение.  Обожал вид, запах красок, процесс их смешивания на палитре. Это меня завораживало и влекло.  Взрослые, увидев работу, спросили, почему задняя часть лошади такая непропорционально большая.  А я не видел этого искажения. 

Потом  была изостудия замечательного мариупольского мастера Якова Ивановича Никодимова, закончив которую очень многие художники поступали в училища и вузы. Как мне кажется, он, не напрягаясь, давал ученикам хорошую начальную  школу рисования. 

Давайте глубже коснёмся исторического процесса. Как влияла окружающая действительность в тот момент на юного художника?

Среда  всегда влияет на человека, как положительно, так  и негативно.  Вся прелесть в том, что я ощущал и одиночество, и счастье и какое-то горе,  хотя это была буря в стакане. Возрастные  переживания.  Страна жила отдельно от меня, я не вникал, и воспринимал, что было вокруг очень просто. Это был пятый класс. Так сложилось, что я учился всю неделю в интернате и только на выходные приезжал домой к родителям.  Интернат №2 находился на другом конце города.  И по понедельникам из Приморского района нужно было ехать  больше часа в поселок Волонтёровка. Приходилось вставать рано, чего очень не хотелось, под гимн Советского Союза, и собираться в путь, чтобы  ехать в набитом мрачными, угрюмыми рабочими комбинатов  трамвае.  Транспорт так плохо ходил, а я небольшой и щупленький еле успевал в него забраться. Мне наступали на ноги, я  терял обувь и думал, ну когда же появится хороший красивый большой трамвай. Хочу объяснить то своё состояние. Тогда я думал, ну когда же будет так, чтобы красивые  люди, хорошо одетые, ехали с улыбками, счастливые на работу, которая приносит им удовлетворение и радость, в удобном транспорте.  Шло время, но лучше не становилось все эти годы. Как и сегодня, когда мы ездим в разбитых маршрутках, причем, за достаточно большие деньги, когда билет стоит 8 гривен.  

Вы хотите сказать, что и сейчас когда капитализм  сменил социализм, ситуация  не улучшилась?

Капитализма нет, как не было и социализма. Мы непонятная страна на этом земном шаре. Советской власти здорово удалось  вырастить новый гибрид, называющийся советский человек. Из-за этого проблемы мы ощущаем и сегодня.

А вы, рождённый в то время, не считаете себя советским человеком?

На протяжении времени моё состояние, как и моё творчество менялось.  Я очень уважаю людей, которые осмысливаю, как прошлое, так и настоящее и думают о будущем. С течением лет настало время определиться, кто ты.  Я осознаю себя  сейчас патриотом и украинским националистом.

А Вы, оглядываясь в ретроспективу становления, можете определить тот момент, когда  доминировавший в стране соцреализм перестал быть догмой для Вас, и началось притяжение другого искусства?

Так не бывает, что ты однажды утром проснулся и стал другим.  Сначала шёл процесс обучения рисованию. Школу мне дала студия Никодимова и училище в Ростове. Поступить было достаточно трудно, набор составлял девять человек на место.  В группу набиралось 9-10 человек.  При этом, на тот момент я думал, что достаточно любви к изобразительному искусству и тяги к творческому процессу, чтобы стремится к этой профессии, но представления не имел, что я буду делать после обучения, как буду зарабатывать деньги, на сколько сложная это профессия. Но студенчество было очень интересным и счастливым.  Я захватил шестидесятые годы, когда был всплеск свободы и даже какого-то анархизма. Люди, стремившиеся изменить себя, творчество, искусство, позволяли себе больше. Это не всегда было на высоком культурном уровне, не всегда глубоким, но другим, новым, интересным.

Вы тогда ориентировались на  опыт новаторов дореволюционных, на западное искусство, или создавали свой художественный  метод самовыражения?  

В конце шестидесятых мы были еще за железным занавесом, но я его наличия почти не замечал в культурной среде. У меня были соприкосновения с поэтами, театром, даже звездами циркового искусство, такими, как Леонид Енгибаров, когда тот гастролировал в Ростове. Но  в изобразительном искусстве я был поглощён наработкой знаний. Стремился получить хорошую школу.  Тогда уже участвовал в конкурсах живописцев и работы старался создавать без натуры.  Мне хотелось делать что-то очень серьёзное,  даже  не совпадавшее с программой училища. 

Правда был  момент, когда однажды меня пригласили в кабинет завуча и сказали, что так рисовать не надо, чтобы не закончилось все это плохо. Претензия состояла в том, что я работал, не так внимательно относясь к принятой форме, и штрих ложил уже как-то по своему,  пытаясь найти новую пластику.  Я ответил, что возражать не буду, продолжил работать в рамках программы, а для себя рисовал так, как хотелось. 

В училище была прекрасная библиотека, где можно было ознакомиться с Ницше и другими философами, что меня увлекало.  И конечно нам преподносили, прежде всего, импрессионистов.  Также я знал творчество Малевича и Кандинского. Получая классическую школу в училище интересовался, как развивается искусство в других странах. Информацию можно было получить не только из книг в библиотеке, но и из изданий, реализуемых в книжных магазинах. Кроме того, в Ростове выходила газета французских коммунистов «Юманите», где публиковалась интересная информация. Там у меня было прекрасное окружение, звучал RollingStones, Beatles, мне дарили редкие книги о творчестве гениальных мексиканских  монументалистов  Сикейроса, Ривера,  Ороско.  То есть, когда человек хотел познавать и впитывать информацию для того, чтобы идти к чистому творчеству, возможность для этого была.

Вы, как и вся молодёжь Вашего поколения, получали образование абсолютно бесплатно,  у современной молодёжи такие возможности ограничены, считаете ли вы, что это может сказаться на общем культурном  уровне страны?

Я думаю. Что в любом случае, если у человека есть стремление, то все эти вопросы решаемы. В наше время студенты тоже подрабатывали в кочегарках, дворниками. Мои родители жили не богато, но находили возможность высылать ежемесячно по 30 рублей, по тем временам достаточно хорошие деньги, тогда 100-120 рублей считалась зарплатой приличной.

Но ведь в СССР студенты – будущие художники, получали от родителей и зарабатывали деньги не на образование, а для увеличения наличных в кармане для других нужд.

Сегодня также большое количество людей желают поступить в вузы, которых очень много, я читал, что в Украине разнопрофильных высших учебных заведений около 800.  Что касается изобразительного искусства, при этом, считаю, что качество обучения низкое.  Подход формальный, преподаватели вялые, в основном передают то, чему их научили когда-то, но сами, как художники не работают.  Считаю, что это очень большой недостаток.  Конечно, есть вузы, где прекрасная по качеству школа, это харьковская, киевская и львовская академии, в остальных очень упало качество преподавания. Выпускники слабые, и они идут учить  детишек  такой же плохой школе.

Как происходил поиск вашего собственного языка в изобразительном искусстве и переход от стандартов соцреализма к новым формам выражения?

Это происходило годами путём отбора, проб, экспериментов в поиске чистого творчества.

После завершения учёбы я вернулся в Мариуполь, и мне сразу стало не интересно.  После весёлых студенческих лет, всё стало мрачным. Я не знал, как мне устроится на работу, что должен делать. Позже оказалось, что нужно уметь писать шрифты,  делать производственную работу , что было мне совершенно не интересно., так как я стремился, как художник, к творчеству.

При этом  понял, что несмотря ни на что должен заниматься своим делом,  вытаскивать себя, больше анализировать, делать шаг за шагом, меняя свой путь, мировоззрение. Используя навыки полученной школы,  идти к творчеству. Это единственный маяк, который через годы приведёт к хорошим результатам путём отбора и анализа, но не подражания. Не равняясь на заработок, на всевозможные аттракционы, такие как брызгание  краской на холст и прочие фокусы, кода художник падает на холст, скребётся, плачет, смеётся, а вокруг столики с едой и алкоголем – это только шоу.  Может это и гениально, но это шоу.

А квадрат Малевича это аттракцион?

Нет, это философия и концепция.

Я в искусстве предпочитаю, когда художник спокоен, уверен в своём мастерстве, знает, что он хочет сделать серьёзное произведение.  Где есть мозги, чувства, экспрессия и прежде всего культура. От холста должна идти культура. 

Чтобы обеспечивать семью, где добывал средства художник Александр Бондаренко?

 Я работал в мастерских художественно -производственного комбината , который закрылся в 1998 году. Художник предлагал проект – заказ какого-то определённого предприятия  или получал от руководства комбината работу на оформление, создание панно  с изображением сталевара, интеллигента в очках и колхозницы. Оплата производилась после выполнения работы. Но перед этим нужно было сделать эскизы, согласовать с заказчиком, сдать утверждённые образцы художественному совету, выполнить проект,  сдать его снова худсовету, и если вложился в дату получки, принять наличные за работу.  То есть это растягивалось на длительное время.  Обычно заказы появлялись к большим советским праздникам, нужно было поработать внеурочно. Полученные за работу  деньги, приходилось правильно распределить до следующего заказа. При этом, завершив заказ,  можно было на месяц  - полтора уйти в свою мастерскую и заниматься творчеством в своё удовольствие.  

Чтобы быть свободным, художнику, как минимум нужны деньги. Удавалось ли после завершения работы на комбинате обеспечивать семью и сохранять возможность заниматься чистым творчеством в лихие 90-е и в нулевые?

В тяжёлые времена «ножек Буша», когда в 90-е был бандитизм, и не было работы, я подумал, ну и пусть оно там себе происходит, а мне своё дело нужно делать.  И это было частью моей личной свободы. Вопросы финансовые я решал.  Писал картины, шёл в банк, допустим, и предлагал  приобрести работы.  К примеру, в  1993-м - год петуха,  у меня была красивая работа в этом плане,  в моём стиле. Человеку предложил, он изъявлял желание приобрести. Я шёл в другое место и  рассказывал о себе, какие работы делал, в конце концов, человек приходил в мастерскую и выбирал не одну, а несколько работ, чего я изначально не ожидал.  

По вашему, сегодня с появлением свободного рынка, улучшилась ли ситуация с возможностью художников продавать свои работы?

Сегодня в Украине рынка нет. Есть случайные продажи, кто как себя подтянет, кто как с кем сможет договориться.  Да, появились галереи, у которых есть возможность представить художника, но их буквально единицы. Что касается Мариуполя,  это рабочий город, который художников не понимает.  И отвергает напрочь галереи.  Их, по-моему, в городе было четыре, из которых первая  наша – «ХарБарБонд», которая просуществовала только  года полтора. 

Известно, что Ваши картины находятся в частных коллекциях не только Украины, но и США, Израиля, Болгарии, Италии, Германии, Франции, Греции. Вы на данный момент больше продаёте работ  на родине или за границей?

В настоящее время я ушёл на такой уровень,  что это не актуально.  Вероятно, сделал не очень правильно, что оторвался от людей, от общества и ушёл в чистое творчество.    

На пути перехода  в абстрактное искусство до уровня супрематизма, вы нашли своих единомышленников?

Они нашлись. Встретились единомышленники, с которыми совпадают направления движения и желания.  Появилось чувство, что ты нужен кому-то и кто-то нуждается в тебе.  Так появился «Мариуполь – 87», когда собрались вместе 12 человек, которые хотят творить, стать художниками. Ведь именно художник – самое высокое звание в изобразительном искусстве.  Ни народный, ни заслуженный, просто художник.

В тот момент я уже начал экспериментировать  с фигуративом, появились абстрактные работы.

 Позже образовалось объединение «ХарБарБонд» - это союз с художниками  Сергеем Баранником и Владимиром Харакозом.  Каждый из нас – гражданин, который любит свою страну.  Я даже скажу – националист.  Националист – это прекрасное слово.  Это никак не связано с таким понятием, как фашизм. Националист, это, прежде всего, гражданин, который любит свою страну и желает ей  процветания, независимо от национальности.

Каковы ваши отношения, как художника, на сегодняшний день с обществом и государством?

Когда меня спрашивают, когда было лучше раньше, при СССР, или сейчас, я отвечаю, что сейчас лучше. Я наконец-то почувствовал, что свободен, как человек, как гражданин и как художник.  Могу делать то, что захочу, ни на кого не оглядываясь.

Для государства и общества я не существую, они мне не помогают и не мешают и это меня вполне устраивает. А они для меня существуют, как объекты, к которым я испытываю интерес в том, что будет дальше, почему отношение государства такое, а не другое,  в каком состояние общество и насколько оно отстало. Есть мнение, что художники должны ровняться на общество,  учитывать его вкусы и, грубо говоря, на него работать. Изображать то, что понятно массам.  А я думаю совершенно по-другому. Вы, господа ровняйтесь на художника, думающего художника. Вот он вас и поведёт.  Это он вас научит культуре.  А если это с вами случится, вы сошьёте тапочки шляпу и костюм с качественным дизайном и так во всём.

Куда Вы ведёте общество?

Я никуда его не веду, я высказываю свою мечту о том, как это должно быть.  Но понимаю, что в реальности так не будет.

В настоящее время Вы пишете супрематические картины и выставка, приуроченная к Вашему юбилею, иллюстрирует этот вид искусства. Зрители, осматривающие  экспозицию, сообщили, что видят в работах определённые образы, связанные с существующей ситуацией, войной, борьбой добра со злом. А вот сам художник, когда берёт черную краску и рисует геометрическую фигуру на холсте, что он в этот момент выражает?

Вот они смотрят, и что-то там находят, кто какое – то существо, кто какую -то там змею, то какую-то маску. Я слушаю, улыбаюсь,  но ничего не говорю. Меня это раздражает, обижает  и напрягает. Меня возмущает, на сколько люди далеки. В принципе. Я ничего не шифрую. Наоборот открываю. У меня всё открыто  - цвет, фактура.  Не нагружаю, не несу подробности . У меня нет иллюстративности. Всё открыто, я всё преподношу, но человек, не готовый , он что-то пытается своё увидеть  и придумывает зверей,  другие образы. Нет там этого ничего.  Моё искусство про цвет, форму и культуру. Это стремление к творчеству и чистому искусству. 

Какую бы краску художник ни брал, красную, чёрную, зелёную,  ни в этом дело.  Он знает точно, подходя к холсту, что работа должна показать, а зритель увидеть его уровень культуры.  Что я понимаю под этим, должна быть композиция - фигуративная, абстрактная, любая, а также правильный цвет. С дурным вкусом человек нагадит на холсте, промахнётся,  от того же дурного красного цвета может закружиться голова и затошнить. 

Но ведь у каждого зрителя  свой вкус, свое представление о правильном и дурном.

Это его проблема.  Не надо искать общего понимания. Художник  – это, прежде всего, индивидуум.  Это личность, у которой своё знамя, свой маяк, своё понимание культуры.  Все художники разные.  Мой маяк – это чистое искусство, изобразительная  культура и профессионализм. 

А бывает у Вас, что на следующий день после создания работы, которая Вам казалась удавшейся,  обнаруживаете, что  что-то в ней не так?

Это все время так.  Это и есть рост. Ты должен быть всё время недоволен.  А если хорошо попал, цвет положил, пятно положил в нужном месте, ты это ощущаешь.

Как вы определяете, что именно в этом месте нужно положить пятно?

Это сделать мне позволяет моя внутренняя культура и моя школа.  Почти 50 лет я этим занимаюсь. И моё сердце, мой разум и опыт  меня не подводят. 

На Вашей выставке работы обозначены подписью «Untitled», что означает  «без названия», почему?

Мои картины идут под номерами, так как я не изображаю ничего, это чистое искусство.

Если бы у меня был изображён человек, да ещё одетый и со шнурками - это идёт информация, иллюстрация ситуации, рассказ.  И в зависимости от композиции картины, потребовалась бы расшифровка, какое-то название.  Зрителя любое название ориентирует, направляет.  В моём случае названий нет, потому, что они не нужны. Потому, что я реально ни о чём не рассказываю.  Я стараюсь преподнести чистое искусство, своё понимание культуры.

А как вы относитесь к творчеству художников, которые пошли дальше абстракционистов и, в частности, супрематистов в освобождении,  когда порезанный чистый холст и унитаз посреди выставочного зала объявляются произведением искусства, и каждый из этих предметов сопровождается описанием концепции и философским подтекстом?

Эти объекты создал человек. Он мог посмотреть на них и подумать, вот я сейчас наговорю, и у меня будет очень убедительная концепция.  Если он убедит в своём концепте меня, я с ним ознакомлюсь, тогда и посмотрим на результат. С этим же надо работать, посмотреть, вникнуть.

Художник и война. Вы являетесь свидетелем трагических событий, находясь в прифронтовом городе, пострадавшем от боевых действий.  Как это отразилось на Вас и Вашем творчестве?

Во время обстрела микрорайона Восточный 24 января 2015 года я был в своей мастерской. Но, Как гражданина этой страны, как патриота и националиста это событие меня настолько возмутило,меня бесило от беспомощности,  это связано с возрастом, я человек не военный, но во мне всё взрывалось и негодовало. 

При этом, трагедия никак не отразилось на моих холстах. Почему-то думают, что чёрная краска  – это какое-то горе. Я даже при советской власти не старался попасть в правильную тему.  И сегодня происходит то же самое.

Каким Вы видите выход из конфликта?

Я только художник. Думающий художник, но как гражданин, я не имею доступа к решению этих вопросов. Это сложный механизм. Как суть людскую восстановить, чтобы люди не превращались в животное? Только культура может к этому привести.  Только настоящее чистое искусство может поправить эту ситуацию.

 

 


Оценка: 0    Рейтинг: 0

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.


   Версия для печати  
Отправить другу
 
Письмо редактору





 
Мы на YouTube:
 

Комментарии - 1

Ваш комментарий:
Ваше имя:     Введите код с картинки:

Прочитав откровение этого малювальныка, что он любит коричневый цвет, мне все стало ясно.


Архив новостей

Мы в соцсетях

Наши контакты

  • E-mail: mail
  • Связь по телефону:
    • +38 (097) 441 16 29
    • +38 (095) 856 74 11

Нам интересно ваше мнение

Просмотреть все опросы
Назар Холодницкий Назар Холодницкий главный антикоррупционный прокурор Украины

То, что вытворяет Олег Ляшко, когда только начато производство, а уже скандал, что кто-то кого-то преследует – это просто шоу
2017-04-27