Новостной портал Мариуполя

Раздел : Мариуполь ( Театр ). Дата выпуска : 1 июля, 10:28.

«Главная роль Анатолия Шевченко» или «Тысяча тонн пота». Интервью с актером мариупольского театра


«Человек с отменным чувством юмора и способностью к самоиронии, критичен и требователен к себе, но при этом очень скромен». «Знает, что такое настоящие ценности». «Глубокий интеллектуал». «Большой души человечище, с принципами, понятиями и без двойного дна». «За внешней броней спрятан добряк». «Профессионал с большой буквы». «Воплощённые им на сцене персонажи никогда не оставляют равнодушным, ведь он создаёт их с душой и большим, добрым сердцем». «Актер, у которого хочется учиться!».



Такими словами характеризуют Заслуженного артиста Украины, Анатолия Николаевича Шевченко его коллеги по мариупольскому театру. С не меньшей любовью и уважением о нем отзываются и зрители. Автор в «Энеиде», Прохоров в «Дурдоме», Иван Жуков в «С приветом твои тараканы», Остап в «Слава Героям» и Тевье в «Поминальной Молитве» - все это Анатолий Шевченко.  Это лишь несколько самых свежих и значительных работ, а всего в репертуарном листе артиста числится свыше полусотни ролей, причем подавляющее большинство из них главные.



28 июня Анатолий Шевченко отмечал  65 лет. И этот жизненный юбилей, как это часто бывает, совпал с творческим. Ровно два десятилетия назад Шевченко стал актером драматического театра в Мариуполе. Пользуясь этим двойным поводом, мы встретились с Анатолием Николаевичем, чтобы поздравить, а заодно и проверить чувство юмора.



- Где ваша родина и чем занимались в детстве?



- Моя родина - это Мариуполь. Здесь я родился и провел свое детство. В школе ходил в литературный кружок, стихи все читал. Потом попал в народный театр.



- Что побудило вас сделать этот шаг из зала на сцену?



- Даже и не знаю. Когда-то с мамой мы ходили на концерт Магомаева, на стадион.  Так влюбился в его голос, что решил стать артистом. Орал под все его пластинки.



- Изначально, вы хотели стать певцом?



- Нет, петь я не хотел, потому что слух у меня не очень. Хотелось быть артистом. Тогда, наверное, ощутил это впервые  - я хочу быть артистом. Так и попал в народный театр при ДК «Азовсталь». Но, по сути, там я и недолго пробыл. Начинал репетировать, подходило время сдачи спектакля, а я все время уезжал поступать куда-то. И так несколько лет. Пробовал разные ВУЗы в Москве, в Ярославле, в Воронеже. Потом приезжал назад кланялся со словами: «Возьмите меня обратно». Так продолжалось и до, и после армии.



- В армии занимались самодеятельностью или все время отражали угрозы империалистов?



- Там было не до самодеятельности. Служил я пограничником в штабе. Работал с секретными документами.



- Погранвойска в СССР подчинялись КГБ. Получается, вы были настоящим КГБшником, а потом стали играть в театре бандеровца. Как до этого докатились?



- Знаете, я об этом не задумывался. Так получилось само собой. Где служить ведь не выбирали.  



- Как бы там ни было, но идеологическая робота в отношении вас оказалась полностью провалена.



- Так там у нас были все командиры из Украины. И я с ними хохол. Так и служили.



- После армии вы все же поступили в университет Карпенко-Карого.



- Тогда я решил для себя, что это будет последняя попытка. Если опять не поступлю, то все. Больше и пытаться не буду. Вот так.



- А если бы не вышло?



- Тогда, наверное, опять вернулся бы в ДК «Азовсталь» и под старость, возможно, смог бы стать вторым Сарбеем. Но я успешно закончил ВУЗ и после окончания 17 лет проработал в днепропетровском театре, до самого развала СССР.



- Чем запомнился вам этот период? 



- Прежде всего, работой с Анатолием Литко. Считаю его гениальным режиссером. Ни в одном театре не видел, чтобы вся труппа приходила на репетиции режиссера. В этом театре ставили украинскую классику, но Литко старался делать шедевры. Он умел находить тайные ключики, нестандартные решения, о которых я думал – почему я до этого не додумался сам?  С такими людьми я больше не встречался. Человек-педагог, мощный режиссер. Наверное, именно он и сделал из меня артиста.



- Затем развалился СССР, нестабильность и безденежье. Я сотрудничал с разными кооперативными театрами в Москве, Ленинграде и в окрестностях. Зритель тогда не ходил в театры, денег не было. И мы вынуждены были искать альтернативный доход. Песни, праздники, свадьбы. Кто как мог, так и зарабатывал.  Тяжелое было время.



- Как вы в итоге попали в Мариуполь?



- Между Днепропетровском и Мариуполем еще был крымский период. Меня пригласил главный режиссер русского театра, но, в конце концов, я оказался в оперетте. Посидел там немного и понял, что нужно с этого полуострова драпать. Потянуло на родину к матери. И боженька помог мне. Так в 1999 я попал в мариупольский театр.



- Как все сложилось на родине?



- Ооо! Я поехал и понесся. Тогда здесь был период «безрежиссурья», было полно вакансий и меня сразу взяли.



- Какие из ваших ранних работ в Мариуполе запали в душу?



- Я такой человек, что не люблю помнить. Каждый спектакль для меня - это работа с чистого листа. Заново и заново. Много всего было. Очень запомнился Швейк, князь из «Ханумы», директор в «Приглашении на казнь». Потом Анатолий Левченко себе придумал, что я мудрый и опытный артист и начал давать такие роли, со словами:  «этого никто не сыграет, а ты, наверное, сможешь». А я все время  подхожу к репетициям беспомощным. Все, наверное, смотрят и думают – та ничего у него не получится. Я из таких артистов, когда начинаю работать - я ничего не умею.



- Как готовитесь к ролям?



- Читаю пьесу. Бывает, две три фразы героя  западут в память, и нужно к ним идеально стремиться. К этому нужно дойти. Вроде центра, точки всего характера. Вокруг неё обрастаешь. Это как у Маяковского. Тысяча тонн словесной руды. А здесь тысяча тонн пота. Ты начинаешь, как будто бы жить. Но может быть так, что одна сцена - ты живешь, а другая - понимаешь, что только делаешь вид. По синусоиде.



- Следите за отзывами на свои работы?



- Нет.  Я раз попытался читать книгу отзывов, что в фойе, и зарекся больше не делать этого.



- Какие главные качества в актерской профессии?



 - Самое главное - это самопожертвование.



- Почему именно самопожертвование?



- Мы же всегда стремимся, чтобы нас оценил зритель. А это не всегда получается. Ты кувыркаешься, а он может посмотреть и элементарно сказать – «Ну а дальше что?» Сейчас многие артисты даже не пытаются выложиться. Среди молодежи я не вижу пожертвования, скорей всего они исповедуют какой-то принцип сохранения энергии.



- Почему у разных поколений артистов, такие разные подходы?



- Мне кажется дело в образовании. Чтоб воспитать артиста с ним нужно долго носиться, например, на моём курсе и не все стали артистами.  А сейчас можно получить диплом за три года, или даже за год. Хорошо если на дневном. А что такое заочная учеба?  Два раза в год по две недели вот и всё. Из-за этого все меньше скворцов и все больше воробьёв.



- Вы следите за современным украинским театром? Куда все движется?



-  Слежу. Но куда движется украинская драматургия, я пока не знаю. Пьес, как таковых, я не вижу. Только единичные вещи, в основном больше этюды или наброски. Может авторы потерялись? Не знают, в каком мире мы живем, и какой герой нам нужен? А без современной драматургии нет и современного театра. Театр для меня - это драматургия. Вот пьеса Арье «Слава Героям», например. Она вроде есть. Но она ведь тоже этюдная.



- Чего, по-вашему, ей не хватает?



- Наверное, я бы больше сделал акцент на конфликте между молодыми поколениями. Фоново это есть. А можно было бы дать большую, яркую, развернутую сцену. Показать на фоне чего происходит конфликт дедов.



- В «Слава Героям» вам оказалось недостаточно палитры настоящего дня. Значит, вы считаете, что театр должен чутко реагировать на современность. Но наши государственные театры как раз славятся игрой в условности, вечные проблемы в абстрактных местах. Сегодняшняя реальность это война, проблемы экологии, коррупция, взяточничество. Должен ли театр реагировать на такую современность?



- Театр должен. Но должны сначала и авторы отреагировать. Сейчас настолько запутана политическая ситуация, что люди не понимают о чем писать. А ведь натуры хоть отбавляй. К примеру, человеку 35 лет, смотришь на него, а он комсомолец в чистом виде. Выдает квинтэссенции, которые я читал на плакатах в школьные годы. Заочник института марксизма ленинизма какой-то.



- Чего Мариуполю не хватает в плане репертуара? Что сейчас нужно бы было показать?



- Я бы начинал украинскую литературу, но с более простых чувственных вещей. «Безталанна», «Сватання на Гончарівці», например.



- То есть нужно включаться в образовательные функции?



- Да, зритель сейчас на таком уровне, что прежде чем говорить о чем-то прогрессивном, нужно усвоить азбучную украинскую драматургию.



- Сколько может понадобиться времени, чтобы перейти от азбуки в старшие классы?



- Если ставить действительно хорошие спектакли, то хватит и двух лет. Проблема в потенциальном качестве постановок.



- За плечами 20 лет в мариупольском театре и почти 40 лет в актерской профессии. Скоро вам стукнет 65. Есть ли кому передать эстафету?



- Пришел вот к нам недавно очень хороший артист Андрей Луценко. Он моложе меня лет на 10. Есть и молодежь, на которую можно положиться. Например, Дима Нестеренко. Мне очень нравится его отношение к работе. Он все время горит на сцене. Мне это очень импонирует. Даша Недавняя тоже девочка старательная. Есть разрыв конечно, у нас либо старые, либо молодые. Но хорошие артисты все же имеются.



Вопрос о передаче эстафеты, просто уловка чтобы узнать мнение о коллегах. Новую работу Шевченко начинает с чистого листа и с нулевой отметки, каждый раз рождаясь и проживая жизнь на сцене. Наверное, поэтому реальный возраст и не имеет для него особенного значения. Юбиляр говорит, что 65 лет, это такой период, когда главная роль уже прожита, а впереди только эпизоды. Но с этой осени, кроме основной государственной сцены, Шевченко будет выступать дополнительно в независимом театре.  А это значит, еще больше главных ролей и еще больше жизней.



беседовал Иван Станиславский



mariupol.tv